Сергей КОЛЬЦОВ: Кровавая весна 1918 года в Выборге

22 октября, 2017

События первого полугодия 1918 года в Выборге долгие годы рассматривались историками через призму политических пристрастий. В СССР делали акцент на «белом терроре», забывая о расстрелянных большевиками мирных горожанах, таких как архитектор Леандр Иконен. Финские историки наоборот исходили из презумпции невиновности солдат Маннергейма, которые расстреливали гражданских лиц в еще больших масштабах. И те, и другие, также предпочитали умалчивать о том, что большинство расстрелянных «белыми» были не-финнами (русскими, евреями, поляками и т.п.). А вот гарнизон «белых» в Выборге в ту весну, напротив, состоял преимущественно из финских егерей, до этого сражавшихся в Первой мировой на стороне Германии. И национальный фактор сыграл в выборгской трагедии куда как более существенную роль.

 

Вот цитата из дневника очевидца событий - 6apoнa Пауля Эрнста Георга Николаи, владельца имения Монрепо от 2 мая 1918 года: «Мадам Наумова пришла попросить сертификат для своего мужа. Ее сын 16-летний мальчик, был схвачен и расстрелян в первый день, без всякой причины. Я думаю, услышали, что он говорит по-русски! Все русские названия улиц должны быть сняты в течение 48 часов. Это кажется идиотизмом в городе с таким большим русским населением». То, что происходило дальше, сегодня назвали бы этноцидом, а вовсе не идиотизмом. Но, повторю, долгие годы эту составляющую трагедии предпочитали не замечать, причем, как советские историки, так и их западные оппоненты. Это единодушие прервал финский историк Яакко Пааволайнен, посвятивший ряд работ красному и белому террору в 1966-71 годах. Прошло еще тридцать лет, и по инициативе премьер-министра Финляндии Пааво Липпонена стартовал проект «Людские потери Финляндии в 1914-1922 годах», что-то вроде нашей «Книги памяти». В нем упомянуты и русские жители региона, погибшие в те годы, простой просмотр издания позволяет сказать – их было немало. После этого, про террор в эти годы вышел еще ряд статей финских и российских историков. Но большая их часть (включая совместные работы авторов разных стран) – выходили на финском и английском языках. Поэтому, считаю возможным разместить здесь этот текст. Он получился довольно большим и для удобства я разобью его на несколько частей.

 

К началу революции в Выборге проживало около 50 тысяч человек, в большинстве своем финны и карелы, но около 10 % населения были – русские. Надо сказать, что национальные отношения в городе были непростыми: богатые финны и богатая часть русской общины неплохо между собой ладили, а вот бедняки относились друг к другу намного хуже. В результате, осенью 1917 года финские леваки оказались в «интересном положении»: нелюбимые ими «рюске» из Петрограда превратились в необходимых союзников, поскольку были единственным источником оружия и боеприпасов. Впрочем, союз был «без любви»… Например, известны случаи, когда красные финны арестовывали финских девушек за то, что те проводили вечера с русскими жителями города. Что было крайне далеко от идеалов «пролетарского интернационализма».

 

В апреле в Финляндии высаживается «германский дивизион», укомплектованный преимущественно упомянутыми финскими егерями. Они вливаются в войска Маннергейма. И красные финны начинают отступать.

 

Итак, конец апреля 1918 года. Батальоны финских егерей под командованием генерал-майора Эрнста Лефстрема продвигаются к Выборгу. Большевики понимают, что город им удержать не удастся, и перед отступлением решают расстрелять заключенных в Выборгской губернской тюрьме. Что и было сделано 27 апреля группой красноармейцев под руководством Хъялмара Капиайнена. Всего в тот день убили около 30 человек, среди которых преобладали гражданские лица. Но это были «цветочки», «ягодки» начались, когда в город вошли егеря.

 

Здесь надо сделать одно важное отступление. Выборгские события были не единичным примером. Финны вообще вели широкие репрессии против русского населения, особенно зверствовали егеря, которые до того несколько лет уже воевали против России и потому для них это была не война «белых с красными», а «освобождение Финляндии». Маннергейм хоть и не одобрял зверств по отношению к гражданскому населению и военнопленным – предпочитал не вмешиваться, чтобы не утратить авторитет среди собственной армии. Причем, в северной Финляндии русские гарнизоны часто шли на переговоры с егерями, предлагая сдать поселения без боя в обмен на обещание беспрепятственного пропуска домой. И очень часто, вопреки обещанию, после сдачи их расстреливали. Но наша тема Выборг, который стал городом наиболее массовых казней мирного русского населения: по разным оценкам в те дни погибло от 300 до 800 горожан. Виновных лишь в том, что они русские.

 

Первая волна «чисток» началась сразу после занятия Выборга финскими егерями. Годами финская пропаганда оправдывала эти расстрел тем, что: а) солдаты были ожесточены кровопролитным боем при взятии города и б) тем, что «красные», попав к финнам, выдавали сея за «белых», затем часть из них разоблачали, это вызывало путаницу, в результате которой пострадали не только красноармейцы.

 

Что же происходило на самом деле. Начнем с того, что «кровопролитных боев при взятии Выборга», судя по всему, вообще не было. По крайней мере, на следующий день так об этом писала финская же пресса – в терминах «не встретив сопротивления» или, как максимум, «без сколь-нибудь заметного сопротивления» (это, если что, из статьи скандинавского историка Ларса Вестерлунда). По данным газеты «Хуфвудстадсбладет» при взятии города егеря потеряли 50 человек. И это самая большая цифра, которая встречается в описаниях штурма «по горячим следам». Это было вызвано еще и тем, что большая часть красногвардейцев покинула город накануне вечером.

 

А мирное население, в том числе – многие представители русской общины – подустав к тому времени от «коммунистических экспериментов» вообще выходили на улицы встречать финских егерей Маннергейма как освободителей.

 

И тут их ждало горькое разочарование. О том, что произошло дальше, в принципе, сохранилось немало воспоминаний. Они частью хранятся в архивах Финляндии, частью были напечатан, за рубежом, на финском, реже – английском языках. Потому о трагедии русского населения Выборга мы черпаем информацию, в основном, из переводных источников.

 

Один из комплексов источников – материалы специальной комиссии, созданной по решению Маннергейма для расследования казней гражданских лиц в ходе захвата Выборга (комиссии, чья работа не привела к ответственности виновных, впрочем). Так как комиссия работала в «закрытом режиме», многие в своих показаниях были весьма откровенны. Так, егерь-майор Харальд Эквист рассказал: аресты проводили на основе показаний финнов-домовладельцев, арестовывали как взрослых мужчин, так и молодежь, тех, кто пытался «сопротивляться» (например, активно отрицать свою принадлежность к красногвардейцам) расстреливали прямо во дворах домов. Всего, как он утверждал, в первые два-три дня было расстреляно 150 «красных русских». И это при том, что в гарнизоне Выборга накануне штурма насчитывалось всего около 300 русских красногвардейцев, большинство покинуло город накануне, часть (какая-то) была убита или взята в плен в ходе штурма. И вдруг егеря за два дня находят и расстреливают еще 150 «красных русских».

 

Кто были эти люди – подробнее поговорим дальше. Это еще отчетливее покажет, что те события были ближе к трагедиям периода распада СССР, когда население нацреспублик увлеченно расправлялось с русскими специалистами, чем к гражданской войне начала прошлого века, с ее красными, белыми, зелеными…

В мае 1918 года в Петербург из Выборга сумело приехать несколько русских сотрудников телеграфа. Они рассказали, что 29 апреля егеря, взяв Выборг, арестовали весь персонал телеграфа и телефонной станции (где финны практически не работали) и отвели их во двор Выборгского замка. Там семь человек сразу же были расстреляны, в их числе – чиновники Арнольд Альбрехт и Александр Гобель. Надо отметить, что среди арестованных преобладали люди аполитичные или даже либерально-демократических взглядов, но егерей их политические взгляды не интересовали от слова совсем. Оставшихся в живых поместили в камеры, но спустя несколько дней выпустили (так и не предъявив никаких обвинений), после чего большая часть из них сумела выбраться в Петербург.

Между тем, расстрелы продолжались – для этого во двор замка периодически приводили группы людей, человек по двадцать-тридцать. Командовал расстрелом офицер 9-го егерского полка Эркки Парвиайнен (в недавнем прошлом офицер германской армии), он же добивал уцелевших выстрелами из браунинга. В числе тех, чьи имена удалось потом установить – портной Иван Удалов, смотритель продовольственного магазина (здесь – военного склада) Сергей Антоновский, комиссар выборгского отделения Народного банка Федор Борисов, приказчик Александр Куприянов, бывший офицер Российской армии Владимир Федоров, бежавший в 1917 году в Выборг от большевиков. Все эти люди не были замечены ни в каком сотрудничестве с красными, но все они являлись столь ненавидимыми для егерей «рюске».Были среди расстрелянных и около десятка пленных красноармейцев.

 

Но двором выборгского замка место расстрелов мирного населения не ограничилось. Еще больше было убито между валами у Фридрихсгамских ворот вечером того же 29 апреля. Именно туда сводили со всего города тех, кто попал в сито егерской «зачистки». Очевидец, финский солдат Оскари Петениус так рассказывал об этом: «Когда все заключенные прошли через первые ворота укреплений, им приказали встать в левой части крепостного рва так, чтобы образовался прямо угол. Когда пленные подошли туда, солдаты-охранники окружили их. Прозвучала команда стрелять и всех расстреляли из винтовок, ручного оружия, также в шеренгу пленников было брошено несколько гранат». Сам Петениус признавал, что выстрелил по пленным не менее пяти раз.

 

В этот раз, среди жертв было еще больше гражданских лиц, всего несколько сотен человек, включая нескольких несовершеннолетних: 12-летний Сергей Богданов, его 15-летний брат Зиновий, ученики кадетского корпуса Николай (15 лет) и Вольдемар (13 лет) Булацели, 14-летний Николай Гаврилов, 16-летний семинарист Петр Михайлов и др.

 

Информацию об этом расстреле впоследствии подтвердил ее ряд исполнителей и очевидцев. Но никто так и не был привлечен к ответственности. Кстати, в числе свидетелей, не побоявшихся обвинить егерей перед финскими чиновниками был финн Эрик Таллгрен, чей отец был расстрелян красногвардейцами накануне отступления из Выборга. Эрик, не имевший ни малейших оснований для лояльности к советской власти, прямо говорил, что егеря боролись не с революцией и красногвардейцами, а «Зачищали Выборг от русского населения». Вот цитата из его воспоминаний: «Напротив нас жил русский торговец с женой и детьми. Как и многие буржуа, они радовались освобождению, но уже в первый день празднеств из казарм группами потекли мужчины. Вооруженные солдаты пришли к русскому и приказали идти с ними. Жена была безутешна. Ее страхи оправдались – тело мужчины принесли к дому на носилках. Его застрелили пьяные солдаты из Похъянмаа, которые ненавидели всех русских».

 

Вот истории еще нескольких расстрелянных. Капитан ликвидационного управления Константин Назаров, по рассказу жены, «вышел из дома в половину девятого утра 29 апреля поприветствовать белогвардейцев…Затем он направился в свою контору по адресу Екатерининская улица, 21, где его вместе с другими членами ведомства арестовали в 11 часов утра». Назаров никаким образом не сотрудничал с большевиками, но был расстрелян тем же вечером.

 

Отставной полковник артиллерии Владимир Высоких ни дня не сотрудничал с революционной властью. Зато – успел повоевать на фронтах Первой мировой, что для финских егерей было куда более страшным преступлением. Расстрелян между валами у Фридрихсгамских ворот…

 

Водопроводчик Александр Кольцов, по воспоминаниям родных, вообще не одобрял события 1917 года, которые назвал беззаконием и беспорядками. Когда в городе проводили аресты «контры» красногвардейцы – даже прятал нескольких людей, в чьей законопослушности был уверен (и видел в них жертв как раз таки революционной анархии и неразберихи). Но самому Александру никто помочь не смог, он был расстрелян егерями…

 

Торгового посредника Ивана Прокофьева расстреляли «по ошибке», рабочего Андрея Николаева «за компанию» (жил по соседству с красногвардейцами, которые, впрочем, успели покинуть город). Инженера Александра Колпинского сначала арестовывала революционная власть Выборга как ярого противника большевизма. Его освободили белые, но когда он стал возмущаться тем, что егеря расстреливают мирных горожан, его также убили во дворе того самого Выборгского замка, где он просидел несколько недель до этого в качестве «контрреволюционера».

 

К слову, ряд финнов, активно сотрудничавших с большевиками, благополучно пережил эти события. Например, Мария Рююнянен, работавшая при красных главной медсестрой Выборгской больницы и сохранявшая должность после прихода егерей. Несмотря на ее хорошие отношения с революционной властью. Или выборгский депутат от социал-демократов Ауре Киискинен. Красноармеец Ханнес Ювонен, хоть и был арестован егерями, но не расстрелян, а отправлен в лагерь военнопленных, как и ряд его товарищей. Впоследствии, все упомянутые люди выступали как очевидцы расстрелов. Но согласитесь, очевидец совсем не то же, что жертва.

 

И расстрелами первых дней – жертвы не исчерпаны. Еще несколько десятков выборжан погибли летом-осенью 1918 года в разных отделениях Выборгского лагеря для военнопленных. Кто – от ран, кто от тифа или недоедания. Общее число погибших до сих пор точно неустановленно. Историк Ларс Вестерланд приводит в своей книге список из 357 имен, но сам признает, что перечень этот далеко не полон. Мир их праху.

 

Нравится

Тэги:  ,

Комментарии читателей (0)




НОВЫЕ ЗАПИСИ НА САЙТЕ
РАЗДЕЛЯЕШЬ ВЗГЛЯДЫ? ПОДДЕРЖИ!
Из Яндекс-кошелька
С карт VISA и MasterCard